Мавритания: линии раскола

21 июля 2014 7076

Мавритания представляет собой одну из наиболее архаичных стран Арабского мира, страдающую от многочисленных проблем, - некоторые из них вызывают недоумение в мире, вроде существования рабства, насильственного откармливания девочек с целью последующей их продажи замуж, крайней социальной косности и замкнутости. Конечно, за последние десятилетия произошли некоторые положительные изменения в жизни мавританского общества, но страна еще очень и очень далека от решения своих проблем. Ситуация усугубляется еще и тем, что с самого момента получения независимости Мавританией (1960 г.) в стране царит диктатура, а военные перевороты стали обычным явлением. Очень коротким опытом перехода к демократии было избрание в результате свободных выборов президента Шейха Ульд Абдаллахи, но он был свергнут нынешним диктатором-президентом Мавритании, Мохаммедом Ульд Абдель-Азизом, который недавно переизбрался на очередной срок...

Тяжелые климатические условия и острейшая нехватка водных ресурсов на фоне роста численности населения неизгладимо отражаются на всей жизни Мавритании, оказывая влияние, в той или иной степени, на все ее проблемы. Однако, корень зла лежит в диктатуре и древних социальных пережитках. Хотя абсолютное большинство населения Мавритании исповедует Ислам, само это исповедание носит весьма специфический характер, а мавританское общество остается разделенным на касты и социальные прослойки не менее жестко, чем традиционное индуистское общество, кроме того, около 600 000 жителей страны являются рабами, несмотря ни на какие законы (последний из них был принят в 2007 году и постановил окончательную и бесповоротную отмену рабства).

Линии раскола в Мавритании проходят по национальному, социальному и региональному признакам. В национальном отношении, Мавритания населена арабами племени хасанийя, некоторыми другими арабскими племенами, берберами-зенага, смешанным арабо-берберским населением, говорящим на диалекте хасанийя, чернокожими народами волоф, фула, тукулёр, бамбара и сарахуле (на юге страны). При этом, чернокожие народы составляют около 30% от общей численности населения (всего в Мавритании проживает около 3,4 млн. человек).

В социальном отношении, в мавританском обществе существуют многочисленные "касты" и социальные прослойки, существование которых уходит корнями в далекое прошлое и, частично, обусловлено сложным наложением арабского господства на некогда главенствующий берберский социально-этнический субстрат. Подробнее об этом будет сказано далее в статье.

А что касается линии раскола по региональному признаку, то накануне обретения независимости в Мавритании шла гражданская война, поскольку обширный, но малонаселенный регион Адрар, восстал ради присоединения к соседнему Марокко, поскольку, исторически, был более тесно связан с Марокко, чем с остальной частью Мавритании. Хотя восстание потерпело поражение, в той или иной степени, Адрар проявляет склонность к обособленности от остальной части страны, а это представляет собой, особенно в условиях плохой мавританской инфраструктуры, немалую проблему.

В последние годы Мавритания, хоть и далеко не в такой степени как соседние страны, стала страдать от экстремистской деятельности террористических исламистских группировок (так или иначе связанных с АКМИ, - "Аль-Каидой в странах Исламского Магриба"). Границы Мавритании с Мали и Алжиром проходят в пустынной местности и это облегчает проникновение террористов в страну. Судя по имеющимся в наличии сведениям, деятельность террористов не получает особой поддержки местного населения и размах их операций в Мавритании очень скромен, - он сводится лишь к эпизодическим актам насилия.

Намного большую популярность получила в Мавритании организация "Тавассуль", - местный аналог египетских Братьев-мусульман, но все же влияние этой организации также не следует преувеличивать, - оно остается довольно скромным.

Отдельная проблема в Мавритании, как и во многих других арабских странах - это низкий уровень образованности населения. Так, читать и писать умеет 59% мужчин и 43% женщин. Для многих граждан страны образование недоступно поскольку они ведут кочевой образ жизни.

Социальная мозаика и косность общественного уклада

Современные белые жители Мавритании — берберы и арабы — прибыли с севера и овладели страной, которая уже была заселена. Мавр — воин и завоеватель, путь грабежа для него самый благородный, точнее говоря, единственный для приобретения богатства и власти. То обстоятельство, что страна была завоевана, дает ее сегодняшним жителям, по их собственному убеждению, больше нрав на эти земли, чем если бы они жили на них тысячелетиями.

Древние жители, бафуры, вызывают у мавров чувство благочестивого страха. Никто точно не знает, кем они были, а сохранившиеся о них сведения довольно противоречивы. Им приписывают черты всех древних культур — от неолита до XVIвека. Руины старинных домов и могил, наскальные рисунки — все это остатки их былых творений. Бафуры укрывались в гротах под Баданом и обитали в домах, прижатых к склонам потухшего вулкана. Их развалины стоят там и по сей день.

Считают, что оборонительные валы таинственной крепости в современном селении Азуги, расположенном в нескольких десятках километров от Атара, также возведены бафурами. Здесь, по-видимому, располагался их главный укрепленный пункт от нашествий берберского племени лемтуна. Легенда рассказывает, что у бафуров были злые собаки, от которых приходилось спасаться даже самым храбрым берберским воинам. Только святейший имам, мусульманский миссионер, уроженец Хадрамаута (Южная Аравия), который прибыл в Мавританию через Марокко, чтобы обратить «неверных», положил конец их могуществу. Как явствует из легенды, свершилось чудо. Животные, вместо того чтобы броситься на святейшего мужа, начали ластиться к нему. Конечно, этим воспользовались приближенные имама и уничтожили бафуров. В данном случае, согласно сведениям, сохранившимся в истории, бафуры — это неисламизованные или частично исламизованные берберы, которые выступали против Альморавидов. Тот, кто с оружием в руках поддержал миссию имама, был не кто иной, как сам вождь мавританских Альморавидов Абу Бекр. Благодаря этой победе Адрар был окончательно покорен. И поныне на кладбище в Азуги находится могила имама эль-Хадрами, к которой нескончаемым потоком идут паломники.

История Мавритании — история многих этнических групп, которые создавали свои государства на ее нынешней территории, воевали друг с другом или вступали в дружественные союзы. Они завладевали частью мавританской земли, чтобы потом вновь ее потерять, наконец, они признали древнюю «дорогу колесниц» самым удобным караванным путем из районов Средиземноморья в Тропическую Африку. Этим же путем проникали сюда новые культуры. Только изучение бурной истории этой земли поможет нам понять современную Мавританию.

Анализируя историческое прошлое страны, мы можем выделить два течения. Первое, которое мы назовем северным, связано с арабо-берберскими миграционными волнами. Онипришли с севера, принесли ислам и способствовали формированию современного облика страны. Второе течение, южное (негритянское), шло со стороны Черной Африки. Оно охватывало южную субсахарскую Мавританию, редко достигало севера и было связано с возникновением трех негритянских империй: Ганы, Мали и Гао, которые процветали здесь с IXпо XVIвек.

В стародавние времена, когда Сахара дважды покрывалась зеленью, хозяевами этих земель были черные жители. Скотоводческие племена берберского происхождения, а ещераньше — праберберского, жившие на севере, смешивались с коренным населением. Они постепенно оттесняли его на юг или брали в плен и принуждали работать на себя.

В VIIвеке появились первые группы уже исламизованных берберов. VIIIи IXвека — это период массовой исламизации берберов в Западной Африке и их активной экспансии, частично вызванной прибытием с севера арабов. Берберы в Сахаре становились все активнее, что предопределило судьбу черных жителей пустыни. Им оставалось только отступать на юг или сдаваться в плен. В то время берберы держались главным образом за оазисы Адрара и Таганта и занимались древней транссахарской караванной торговлей. Но они не отказывались и от завоеваний. Делать им это было легче, поскольку у них уже были верблюды.

Тем временем на юге Мавритании в долине реки Сенегал и в субсахарской зоне развивались карликовые земледельческие государства негров. Укрепление их внутренней власти и военной мощи было направлено на защиту от растущего могущества берберов, угрожавших со стороны Сахары. Основу экономики суданских государств составляли сельское хозяйство и обмен товарами между Сахарой и Средиземноморьем, с одной стороны, и тропической зоной — с другой. Вначале образовались небольшие государства в долинах рек Сенегал и Нигер, которые трижды объединялись в крупные империи: Гана (X–XIвека — период наивысшего расцвета), Мали (XIII–XIVвека) и Гао (XV–XVIвека). Каждая из них независимо от занимаемой территории Черной Африки включала часть Южной Мавритании, и каждая последующая империя не столь глубоко, как предыдущая, проникала вСахару. Это свидетельствует о продвижении на юг и укреплении позиций сахарских кочевников. Все негритянские государства имели большое экономическое, а позднее, в период их исламизации (Мали и Гао), и культурное значение для северных соседей. Прямо или косвенно они были уничтожены северными арабо-берберскими народами.

В XIVвеке на Мавританию начинается нашествие кочевников-макиль. Арабское племя макиль, жившее тогда в Египте, вместе с другим арабским племенем, хилаль, использовалось египетскими Фатимидами в их войнах против зиридов. (Это были их давние наместники в Северной Африке, которые взбунтовались и вышли из повиновения.) Макиль и хилаль — дикие кочевники, единственным занятием которых кроме скотоводства была война, а единственным источником богатства — военный грабеж.

Поощряемые Фатимидами, с 1049 года они начали продвигаться на запад с целью покорения Магриба. Нашествие этих племен продолжалось много лет, то усиливаясь, то ослабевая. Первые миграции устремились в плодородные средиземноморские долины, но правители Магриба оказали им решительное сопротивление. Более поздним военным миграциям племен макиль и хилаль пришлось продвигаться попустынным и полупустынным районам. Вдоль сахарского подножия Атласа они дошли даже до Южного Марокко, до областей Дра и Тафилальт. Эти события происходили в XIIIвеке. К тому времени численность макиль очень возросла и они представляли собой силу. Поскольку сопротивлявшееся Марокко исключало возможность экспансии на север и восток, они направились на юг. Особенно заманчивыми для них были горы Адрара и Таганта с многочисленными колодцами и пальмовыми рощами.

Основная группа макиль была объединена потомками их полулегендарного предка Хасана и поселилась на территории, называемой сейчас Западной Сахарой. Остальные хасаны, а именно удайя, вторглись в Северную Мавританию и небольшими группами продолжали двигаться к югу. Это проникновение арабов в Мавританию начинается около 1400 года и продолжается в следующие века. Арабы, которых мы будем называть макиль или хасанами, продолжали вести жизнь кочевников-воинов. Однако им, окруженным мусульманами, не с кем было вести священную войну. У них не было никакого имущества, поскольку они привыкли жить военными грабежами, а немногочисленные стада верблюдов не могли обеспечить их существования. Кроме того, в Мавритании все лучшие пастбища и водопои оказались собственностью берберов. С момента распада государства Альморавидов берберов постоянно раздирали внутренние распри. Тем не менее для прибывших с севера арабских кочевников они были здесь старожилами и сравнительно богатыми. Им принадлежали большие стада, они занимались торговлей, в их руках находились оазисы, на них работали черные рабы. Берберы со времен Альморавидов стали ортодоксальными мусульманами, строго придерживались религиозных правил и большое значение придавали образованию, умению писать, знанию молитв и священных книг. Они чувствовали свое превосходство в области культуры перед макиль, большей частью неграмотными, и не собирались уступать им территорию. Группы арабов также жили в полной изоляции от берберов на своих немноголюдных стоянках.

Большинство вождей берберов, в основном южных племен, пришли к соглашению. Берберские племена сосредоточились на юго-западе, чтобы общими силами ударить по ненавистным хасанам. Во главе армии берберов зенага встал человек, чей религиозный и военный авторитет был непререкаем. Он известен под именем Насер эд-Дин, что значит «Защитник религии». Его подлинное имя — Абу Бекр Ульд Абхом, он был из племени улад деиман. Популярность этого предводителя возросла еще больше, когда он запретил платить дань хасанам, а вместо нее ввел подати —закат*,которые взимал со своих приверженцев. Именно отказ от выплаты дани и явился причиной разразившегося в 1644 году вооруженного конфликта между хасанами и берберами. Разгоревшаяся война получила название «Шарр Бабба». Происхождение этих слов до конца неясно. Народная традиция объясняет их следующим образом: повелитель берберского племени ташедбит убедил одного из своих вассалов, по имени Бабба, отказать хасанам в выплате дани. Это стало той самой пресловутой каплей, которая переполнила чашу взаимной неприязни, и в результате разразилась война. Если исходить из данной интерпретации, то Шарр Бабба — это «война некоего Бабба» или «война за некоего Бабба». Более научной и более правдоподобной представляется другая концепция, а именно: название происходит от слова, взятого из языка зенага, на котором говорили берберские воины, где «шорбоббих» означает «издать военный клич».

Эта страшная война длилась 30 лет и в конце концов могущество мавританских берберов было повержено. В Мавритании был учрежден новый общественный порядок.

В создании Мавритании как единого государства хасаны сыграли, хотя и бессознательно, очень важную роль. Они стремились навязать жителям этих земель арабский диалект, носящий название «хасания». До войны Шарр Бабба почти все племена берберов говорили на языке зенага, или по-берберски. Сегодня этот язык известен лишь небольшому числу марабутов Трарзы. В настоящее время их насчитывается несколько тысяч, и с каждым годом эта цифра уменьшается. Раз уж мы заговорили о языках Мавритании, следует упомянуть, что в отдельных ксарах, таких, как Вадан, Тишит, Валата, проживающее там черное население говорит на языке азаир, или азер, родственном языку соннике, с многочисленными берберскими наслоениями. Этот язык — культурное наследие древнего черного населения Мавритании.

Зуайя, толба («учитель»), иначе мрабтин, или употребляемое сейчас название марабуты, — это второй из основных классов мавританского общества. Сюда входят многочисленные племена, в настоящее время или совершенно независимые от хасанов, или подчиненные им в незначительной степени. Зуайя еще до XVIIвека посвящали себя религии и приобретению знаний, поэтому запрещение носить оружие и вести войны не коснулось их в такой степени, как воинов, и существенно не изменило их образа жизни.

Хасаны и марабуты образуют элиту; она направляет жизнь всей страны. В их руках сосредоточена власть, которой они завладели благодаря умной многолетней политике. Им принадлежат пастбища с многочисленными стадами и поля, где работают черные арендаторы и сельскохозяйственные рабочие, как бы мы их назвали у нас в Европе. Остальные общественные классы представляют собой «клиентов» этих двух господствующих классов (клиенты в понимании классического мира, то есть античного,они вынуждены отрабатывать повинности, платить подати и т. д. Все прочие зовутся аиаль ,они находятся или «под книгой», как говорят мавры, то есть принадлежат к марабутам, пли «под стременем», то есть принадлежат к хасанам. Такая структура мавританского общества поразительно напоминает структуру европейского общества раннего средневековья или структуру арабских племен остальной части мира.

Среди населения самыми многочисленными являются лахма, иначе зенага, или знага, те, кто платит дань. Они принадлежат к «белой» части мавританского общества, поскольку состоят из берберских племен зенага, которые еще до господства хасанов составляли группу лахма, платившихзакати позднее перешедших под власть новых хозяев. Помимо древних лахма сюда входят также прежние свободные племена берберских воинов, которые были побеждены хасанамии низведены до их вассалов, утративших даже память о былом общественном положении. Тот, кто остается под властью племени марабутов, или «под книгой», называется тала-жид (от слова «тельмиди» — ученик). Большинство подчиняется хасанам, которые называют их или зенага, или старым названием — лахма, означающим «мясо». Уже сам факт использования слов «ученик» и «мясо» отчетливо свидетельствует о том, насколько различно отношение марабутов и хасанов к своим «клиентам».

Жизнь этой группы общества внешне не отличается от жизни их господ. Большинство объединены в племена и группы (однако, представляясь, прежде всего называют племя своих господ, а затем собственное имя) и живут отдельно, в собственных стоянках, порой удаленных от стоянок хозяев. Они имеют право на собственность, палатки и животных, но не могут быть владельцами земли, пастбищ и обрабатываемых полей. Платящий подати, или по-нашему арендатор, большей частью вместе со стадами хозяина пасет и свой собственный скот. Выпас производится, как правило, на пастбищах, принадлежащих хозяину. В южной части страны поля обрабатывают ленники. Здесь ими бывают и покоренные маврами негры. Некоторые из них занимаются караванной торговлей. Они совершают дальние переходы, производя крупные финансовые сделки от имени своего хозяина, а иногда и под свою ответственность. Они богатеют, но продолжают оставаться зависимыми. Арендаторы порой в течение всего года живут вне контроля хозяина. В первую очередь они стараются выполнить свои обязанности, а в остальное время могут заниматься всем, чем пожелают.

В значительно худшем положении находятся те «клиенты», которые прислуживают семье хозяина. Они кочуют с ней и являются по первому зову. Они ничего не могут предпринять без разрешения хозяина.

Совершенно особая проблема — зависимость черных народностей долины Сенегала, испокон веков живущих на собственных племенных территориях. Хасаны считали, что вся завоеванная земля — их собственность. Они взимали с черных огромную дань, тормозя тем самым развитие сельского хозяйства. Кроме обычных податей время от времени они совершали набеги, забирали все, что производил крестьянин, не говоря уже о тех разрушениях, которые производили подобные нашествия. При таких условиях не могло быть и речи о повышении уровня земледелия, поскольку, если крестьянин получал большой урожай, это увеличивало и аппетиты хасанов. Только французские власти положили этому конец, выкупив у эмиров Трарзы и Бракны «право» на эксплуатацию крестьян-негров в долине реки Сенегал. С этого времени они стали действительно свободными и независимыми, а хасаны потеряли источник постоянного дохода.

На общественной лестнице все арендаторы стоят намного ниже, чем хасаны и марабуты, но они, как и их хозяева, помнят, что когда-то были свободными людьми, и это создает им определенное положение. Кроме того, они разбогатели, занимаясь скотоводством и торговлей, а в таком строго разделенном на классы обществе богатство имеет большое значение. Случается, что разбогатевший «клиент» женится на дочери марабута, даже хасана. В соответствии со старой берберской традицией дети наследуют общественный класс матери, то есть в следующем поколении семья становится совершенно независимой. Новая конституция содействует эмансипации «клиентов», хотя на практике еще далеко до полного ее осуществления.

Мы отмечали, что арендаторы пасут стада своих хозяев. Зависимость между обоими контрагентами определена древней традицией и представляет собой один из основных неписаных законов Мавритании. Необходимо вкратце познакомиться с ним. Для примера возьмем пастуха верблюдов. Хозяин кочует вместе с пастухом, и контроль за его работой не представляет труда, да и ответственность меньше: сам хозяин помогает пасти животных. Следует помнить, что пастбищ, как правило, мало. Они представляют собой территорию с редким кустарником и отдельными деревцами. Для того чтобы стаду верблюдов насытиться, ему приходится рассредоточиваться на большом пространстве, поэтому животные часто пропадают или гибнут. За водопоем в основном следит хозяин, но если его нет, воду из колодца достают пастухи. Кроме того, они стригут верблюдов дважды в год, наблюдают за молодыми верблюдицами, которые кормят новорожденных, когда же верблюжата подрастают, пастухи не дают им выпивать все молоко у матери: часть его предназначается для людей. Пастух ставит на верблюдах клеймо, указывающее на их принадлежность определенному племени и семье, объезжает животных, наконец, лечитих. Верблюдицу доит сам хозяин, по ему помогает пастух, поскольку в этой процедуре участвуют два человека. Жена хозяина, а чаще ее служанка, занимается закваской молока, а если имеется молоко коров, коз или овец — сбивает масло. Из верблюжьего молока масло не делают. Когда стадо находится только под присмотром пастуха, то все перечисленные виды работ выполняет его жена. За это пастух получает каждые полгода пару сандалий и одно бубу, а также молоко в течение первого месяца после выжеребки каждой верблюдицы. Но не следует забывать, что большую часть этого молока выпивают маленькие верблюжата. Пастух получает треть состриженной шерсти, одного верблюда для верховой езды, чтобы следить за стадом, и одного верблюда для передвижения своей семьи. Эти животные не его собственность, а даются ему только во временное пользование. Если в стаде, за которым следит пастух, более тридцати голов, он получает в качестве годового вознаграждения молодое животное, которым имеет право распоряжаться по своему усмотрению. Для пастуха и его семьи выделяется одна молочная верблюдица. Конечно, когда хозяин живет вксареи пастух ведет хозяйство самостоятельно, то хозяину только время от времени (по договоренности) доставляют бурдюки с кислым молоком. Когда вместе с верблюдами в стаде содержатся и козы, из молока которых делается масло, то пастух получает более высокую плату и больше еды.

В настоящее время на юге страны отношения изменились. Натуральная повинность переходит в денежную. Все труднее найти пастуха, так как арендаторы откупаются и уходят на более прибыльную работу в строящихся городах.

Несколько обособленно живут небольшие группы имраген (потомственные рыбаки) и нима (потомственные охотники, держащие собак в целях охоты). Эти группы очень немногочисленны и в наше время окончательно сходят на маргигес жизни в Мавритании.

А на самом низу мавританского общества, как уже говорилось, находятся вольноотпущенники (хараттины) и рабы. Общая численность людей, пребывающих в состоянии рабства, примерно оценивается в 600 000 человек.

Выводы

В свете всего вышеизложенного можно прийти к выводу, что переход Мавритании к подлинной демократии и улучшение социальной и экономической атмосферы в стране произойдут еще нескоро. Наличие косной общественной структуры и разных замкнутых прослоек, диктатуры и экономических проблем усугубляют ситуацию и мешают свершению глубинных положительных преобразований. Отрицательное воздействие имеют также такие явления как экологические проблемы (в частности, изменения климата и еще большая засушливость на территории Мавритании), так и вызываемые ими социальные эффекты - например, массовый приток сельских жителей в города. Отрицательное влияние внешних факторов хотя и имеет место, - например, приток беженцев из Мали, спасающихся от войны в Азаваде, - но носит несколько ограниченный характер.

Мавритания обладает ресурсной базой, необходимой для экономического рывка, но вышеперечисленные проблемы мешают стране сделать его. Поэтому, мавританцам предстоит большая работа для выведения своей страны на путь подлинного прогресса...

Arabpress